Цитатник
Лихтенберг:
Общеизвестно, что четверть часика больше, чем четверть часа.
Лихтенберг:
Все становится более утонченным: музыка когда-то была шумом, сатира-пасквилем, и там, где сегодня говорят - будьте любезны, некогда давали затрещину.
Лихтенберг:
Следует признать, что этот человек прав, но не по тем законам, которым решили повиноваться во всем мире.
Лихтенберг:
Как много могут навредить правила, едва только наведешь во всем строгий порядок.
Лихтенберг:
Сегодня я позволил солнцу встать раньше, чем я.
Лихтенберг:
Всеобщий источник нашего несчастья в том, что мы верим, будто вещи действительно являются тем, чем мы их считаем.
Лихтенберг:
Многие скорее считают добродетелью раскаяние в ошибках, чем желание их избежать.
Лихтенберг:
Лучшая сатира, бесспорно, та, в которой столь мало злобы и столь много убедительности, что она вызывает улыбку даже у тех, кого она бьет.
Лихтенберг:
Что мелко в серьезной форме, то может быть глубоко в остроумной.
Лихтенберг:
Моя ипохондрия является...способностью высасывать из каждого жизненного случая ... максимальное количество яда для собственного употребления.
Лихтенберг:
Пытаться сделать все сразу - значит ничего не сделать.
Лихтенберг:
Люди, которым всегда некогда, обыкновенно ничего не делают.
Лихтенберг:
Слово "трудность" совершенно не должно существовать для творческого ума.
Лихтенберг:
Сочувствие - неважная милостыня.
Лихтенберг:
Заурядный человек всегда приспосабливается к господствующему мнению и господствующей моде, он считает современное состояние вещей единственно возможным и относится ко всему пассивно.
Лихтенберг:
У человека, влюбленного в себя, есть то преимущество, что у него мало соперников.
Лихтенберг:
Это старое правило, что человек когда захочет, может казаться скромным, но скромный человек не может казаться бесстыдным.
Лихтенберг:
Кто сумел бы подражать как следует, подражать не станет.
Лихтенберг:
Ум человека можно определить по тщательности, с которой он учитывает будущее или исход дела.
Лихтенберг:
Он проглотил много мудрости, но все это словно попало ему не в то горло.
Лихтенберг:
Человек был так умен, что стал почти ни к чему не пригоден.
Лихтенберг:
Учить разуму и быть разумным - совсем разные вещи.
Лихтенберг:
Отыскивать маленькие недостатки - издавна свойство умов, которые мало или вовсе не возвышались над посредственностью. Возвышенные умы молчат или же возражают против целого, а великие умы творят сами, никого не осуждая.
Лихтенберг:
Мне всегда больно, когда умирают талантливые люди, потому что мир нуждается в них больше, чем небо.
Лихтенберг:
Превратить глупца в гения столь же трудно, как свинец в золото.
Лихтенберг:
Мы живем в мире, где один дурак создает много дураков, а один мудрый - очень мало мудрых.
Лихтенберг:
Есть люди, которые полагают, что все, что делается с серьезным видом, разумно.
Лихтенберг:
Они совершают подвиги, а мы переводим рассказы об этом на немецкий язык.
Лихтенберг:
Кто имеет меньше, чем желает, должен знать, что он имеет больше, чем заслуживает.
Лихтенберг:
Красивых женщин причисляют сегодня к талантам их мужей.
Лихтенберг:
Новые взгляды сквозь старые щели.
Лихтенберг:
Быть человеком - значит не только обладать знаниями, но и делать для будущих поколений то, что предшествовавшие делали для нас.
Лихтенберг:
Высшее, до чего может подняться, благодаря опытности, не очень умный человек, - это находить слабости у лучших людей.
Лихтенберг:
Самая жалкая бездарность всегда богата побочными приготовлениями.
Лихтенберг:
То, что кажется странным, редко остается необъясненным.
Лихтенберг:
Кто не понимает ничего, кроме химии, тот и ее понимает недостаточно.
Лихтенберг:
В слове <ученый> иногда заключено лишь понятие того, что человека многому учили, но не то, что он сам чему-то научился.
Лихтенберг:
Эта теорема пригодна лишь для спора о ней.
Лихтенберг:
Читать означает - брать в долг, а сделать на основе этого открытие - значит - уплатить долг.
Лихтенберг:
Великое правило : если твое немногое не представляет ничего оригинального, то выскажи его по крайней мере оригинально.
Лихтенберг:
Он написал 8 томов. Было бы безусловно лучше, если бы он посадил 8 деревьев или родил 8 детей.
Лихтенберг:
Боже, не дай мне только написать книгу о книгах!
Лихтенберг:
Если человек пишет, то пишет он хорошо или плохо - видно сразу. Но если человек ничего не пишет и сидит смирно, то делает он это благодаря уму или по невежеству - вот этого не в состоянии распознать ни один смертный.
Лихтенберг:
Когда книга сталкивается с головою - и при этом раздается глухой пустой звук, разве всегда виновата книга?
Лихтенберг:
Поистине многие люди читают только для того, чтобы иметь право не думать.
Лихтенберг:
Если история какого-либо короля не подвергалась сожжению, я не желаю ее читать!
Лихтенберг:
Несомненный признак всякой хорошей книги - если она нравится тем больше, чем человек становится старше.
Лихтенберг:
Все, что следовало сделать в литературе по-шекспировски, в основном сделал уже Шекспир.
Лихтенберг:
Можно без особо большого остроумия писать так, что другому потребуется много остроумия, чтобы понять.
Лихтенберг:
У многих людей сочинение стихов - это болезнь роста ума.
